Туризм

Туризм Остров Пасхи
Миссионеры на острове Пасхи
Общинные и семейные обычаи и обряды
Искусство острова Пасхи
Испания
фиеста, фламенко, коррида
Турцентры Испании
Коста -Дорада
Районы северо-западного побережья
Города искусств Андалузии
Королевский монастырь Санто Томас
Старый собор имеет Башню Гальо
Наварра
Главные центры бурной ночной жизни
Канарские острова
Остров Гран Канария
пляжи Папагайо
Мальдивские острова
Традиционная одежда мальдивссих женщин
островные деревни
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ БЮДЖЕТА
НАЦИОНАЛЬНЫЕ ПРАЗДНИКИ
Шоппинг
Выставка местных ремесел
РАЗМЕЩЕНИЕ НА КУРОРТАХ
Сафари, дайвинг, активный отдых
ПОДВОДНОЕ ПЛАВАНИЕ.
Зоны серфинга и близлежащие острова
НАБЛЮДЕНИЕ ЗА КИТАМИ И ДЕЛЬФИНАМИ.
Джумхури Майдан
Все курорты Северного Мале
Курорт Four Seasons на острове Куда Xypaa
СЕВЕРНЫЙ НИЛАНДХЕ
ЮЖНЫЙ ХУВАДХУ
 

История заселения острова Пасхи

Историю появления на острове Пасхи первых жителей можно восстановить в какой-то мере только по фольклорным преданиям. В них довольно подробно рассказывается о том, как предки рапануйцев, жившие на легендарном острове Хива, следуя совету местного «оракула», вождя арики ити по имени Хау Мака, предсказавшего гибель их страны от наводнения, отправились на поиски необитаемого, пригодного для жизни острова, который уже успела посетить душа Хау Мака. Само название Хива означает для рапануйцев «внешний мир» [Routledge 1919, 268] и одновременно страну тьмы, обиталище душ предков и не может считаться названием настоящей прародины рапануйцев. Анализ рапануйского фольклора показывает, что направление и характер миграционных волн рапануйцев можно сопоставить с сообщениями памятников фольклора других полинезийцев и данными археологии.

Полинезийцы издревле были отважными мореходами, чьи быстроходные ладьи задолго до Магеллана бороздили Тихий океан во всех направлениях. Ладьи самоанцев, тонганцев, таитян, гавайцев достигали в длину 60 и даже 90 футов, лодки жителей западных островов Туамоту и Маркизских — 50 футов. Большие длинные ладьи с балансиром были приспособлены для каботажных плаваний. В дальние плавания полинезийцы отправлялись на больших двойных ладьях-катамаранах, (иногда плотах), длиной 100—150 футов, соединенных палубой-настилом. Они отличались большой грузоподъемностью и могли вмещать 200—300 человек вместе с необходимыми для плавания припасами. Лодки имели высокие нос и корму, оснащались мачтой с непринтовым или латинским парусом из тонкой циновки, веслами-гребками и рулевым веслом, каменными якорями и ковшами для вычерпывания воды. Все части корпуса двойной лодки были очень легкими, и их можно было заполнить так, что они «погрузятся в воду до самой платформы, и при этом можно не опасаться, что ее зальет водой. Точно также невозможно их затопить ни при каких обстоятельствах, пока они скреплены вместе. Поэтому эти каноэ применяют не только для перевозки груза — они пригодны для дальнего плавания» — писал капитан Дж. Кук [Кук 1964, 238—239]. В условиях Океании лодки могли развивать скорость до 8 узлов и покрывать расстояние до 140 миль в день (в штиль команда шла на веслах). Расстояние от Таити до Гавайских островов они преодолевали примерно за 16 дней, от Таити до Новой Зеландии за 17, от Нукухива до Гавайев за 13 дней [Heyen 1962]. Полинезийские мореходы обладали большими астрономическими познаниями и навигационными навыками и во время плаваний ориентировались по положению солнца и звезд, направлению ветра, течений, по цвету воды, движению косяков рыб и полету птиц. Пользуясь палкой и свинцовым отвесом, они умели по звездам определять широту и, вероятно, долготу нахождения лодки [Golson 1962]. Морские странствия, «вольные» или «невольные» были основной чертой жизни полинезийцев разных островов. Лодки часто уносило штормом от родных мест, семьи и целые кланы отправлялись в океан, чтобы найти новый необитаемый остров, на котором можно будет поселиться. Мотивы плаваний были в основном экономические — торговля, поиск новых мест лова рыбы, черепах, сбора жемчуга, раковин. К миграциям вынуждали перенаселенность островов, стихийные бедствия (затопление земель, засухи, неурожаи), и поражения в междоусобных войнах.

Истоки полинезийской общности следует искать в области распространения древних популяций Юго-Восточной Азии и Индонезии. Там, на юго-восточном побережье современного Китая, более 5 тысяч лет назад в зоне контактов монголоидной и негро-австралоидной рас берут свои истоки малайско-полинезийские народы и их языки [Suggs 1960, 1961; Тумаркин 1970; Беллвуд 1986]. Там были окультивированы многие из завезенных в Океанию растений, а также одомашнены первые животные. На рубеже 2—3 тысячелетий до нашей эры началось интенсивное расселение малайско-полинезийских народов по разным регионам Южной и Юго-Восточной Азии. Благодаря своим хорошим навигационным навыкам, они добрались до Филиппин, проникли в Океанию и постепенно, планомерно заселяя ее, добрались до самых крайних островов на востоке Пацифики. Полинезийцы, так же как и микронезийцы являются потомками древних носителей керамической культуры лапита, существовавшей во второй половине I тысячелетия до н.э. на обширной территории [Беллвуд 1986]. Запад Полинезии был заселен (в основном, через Меланезию) намного раньше ее восточной части (еще до нашей эры), поэтому жители Тонга и Самоа почти не сохранили легенд о заселении своих островов. В Восточной же Полинезии широко распространены мифы об открытии далеких островов и плаваниях великих предков. На островах Самоа и Тонга сформировалась полинезийская общность в ее современном понимании. Оттуда полинезийцы двинулись на восток и на рубеже нашей эры заселили Маркизские острова, которые надолго стали базой их дальнейшего продвижения. Отсюда, как показывают археологические данные сначала были заселены острова Пасхи и Таити [III—V вв. н.э.), затем острова Мангарева и Гавайские (VII—VIII вв.), позднее — острова Кука и Новая Зеландия (X в.). В XII—XIII вв. на Гавайи направились еще две волны переселенцев: с Маркизских островов и с Таити. [Elbert 1953, Saggs 1961, 1961а; Emory 1972]. Остров Пасхи, судя по данным археологии, этнографии и фольклора, был освоен несколькими волнами переселенцев, скорее всего с Маркизских островов и острова Мангарева, каждая из которых вносила в его культуру свои инновации. Материальная и духовная культура острова Пасхи, весьма консервативная и архаичная, имеет наибольшее сходство с культурой островов восточной Полинезии — Туамоту, Маркизских, Новой Зеландии. Помимо этого рапануйская культура представляет собой генетическое единство, не допускающее искусственного вычленения острова Пасхи из общеполинезийского контекста. Ни до, ни после ранних полинезийских поселенцев на нем не было других иммигрантов, которые могли бы оказать серьезное влияние на культуру рапануйцев [Thomson 1891; Knoche 1925; Metraux 1940; Englert 1948; Barthel 1974]. Согласно одной из новейших гипотез маркизцы сначала добрались до Северной Америки в районе Панамы, а затем, совершив серию каботажных переходов вдоль побережья Южной Америки, вернулись в Полинезию, открыв остров Пасхи [Gill, Haoa, Owsley 1997]. Тем не менее, американо-океанийские связи существовали издавна (начиная с VIII в.) и тоже могли оказать некоторое влияние на культуру остров, однако не изменили коренным образом ни антропологического типа рапануйцев, ни полинезийской сущности их культуры. Возможные плавания южноамериканских индейцев не оставили заметного следа ни в языке и материальной культуре его обитателей, не оказали воздействия ни их духовную жизнь. Сходные мотивы в искусстве, конвергентность реалий объясняются не экспансией колонизаторов из области высоких культур Анд, а воплощением в материальной и духовной культуре аналогичных идей, верований и представлений.

Предпринимая рискованное морское плавание, вожди полинезийцев заранее знали, где примерно лежат плодородные незаселенные острова. Этим объясняется появление в фольклоре мотива вещего сна об обетованной земле, наподобие сна Хау Мака. В своих ладьях переселенцы везли семена и черенки культурных растений, которые потом высаживали на новых островах. Подробный рассказ о снаряжении лодок в дальнее плавание с тем, чтобы поселиться на острове Пасхи приводится и в разных фольклорных версиях рапануйцев. Вождь Хоту Матуа отправился на поиски незаселенного острова, потерпев поражение в междоусобной борьбе (по другим версиям из-за того, что его родной остров Хива стал погружаться в океан). Сначала он выслал семерых разведчиков, которые нашли остров Рапа-Нуи, увиденный во сне Хау Мака. Подданные Хоту Матуа погрузили в две ладьи корзины с ямсом, бататами, клубнями таро, бананами. Они взяли черенки всех культурных растений своей земли, сахарный тростник, а также птиц, кур, свиней и даже калебасы с мухами, которые олицетворяли духов природы и символизировали благополучие народа [Barthel 1974; Федорова 1988, 5—12, 62—64]. Полинезийцы имели высокоразвитое земледелие, они возделывали 27 видов культурных растений, почти все из которых, кроме батата, имеют азиатское происхождение.

Ценные археологические материалы и наблюдения были получены на острове Пасхи еще в конце XIX—первой половине ХХ вв. У. Томсоном, К. Раутледж, А. Лавашери, А. Метро, С. Энглертом и др. Норвежская экспедиция, работавшая на острове Пасхи под руководством Т. Хейердала в 1955—1956 гг., предложила для него весьма раннюю дату заселения, полученную при помощи радиокарбонного анализа, — 386 ± 100 г. н.э. Новые радиокарбонные датировки 1968 г. подтвердили правильность даты около 400 г. н.э. [Ayres 1971].

Легенды острова сообщают, что на Рапа-Нуи одновременно или спустя какое то время после прибытия Хоту Мату, приплыла еще одна группа переселенце — их называли ханау еепе («аса тучных» или «линноухие» в отличие от потомков людей Хоту Матуа — ханау момоко («раса тонких») или «короткоухих». Спустя много лет после смерти Хоту Матуа, остров оказался поделен между его потомками и «длинноухими», именно последним фольклор приписывает возведение больших каменных статуй на платформах аху. Возможно, что «длинноухие» были осевшими на острове Пасхи ареоями, членами тайного союза Полинезии, базировавшегося на Таити и поклонявшимся воинственному богу Оро. Ханау еепе угнетали «короткоухих», которые наконец восстали и сбросили своих врагов в пылающий ров — «Ко те уму о те ханау еепе» — («Земляную печь ханау еепе»). Лишь один из «длинноухих» был пощажен, некоторые современные островитяне возводят к нему свои генеалогии.

Т. Хейердал и археологи норвежской экспедиции делят историю острова Пасхи на три периода: ранний — 400—1100 гг., средний — 1100—1680 гг. и поздний — 1680—1868 гг. Деление это базируется в основном на особенностях архитектурных изменений церемониальных платформ аху (их на острове около 2500), которые рассматриваются в качестве индикаторов главных событий в культурной истории. Аху первого периода представляли ысобой платформы-алтари хорошей кладки без захоронений внутри, статуй на них, видимо, не ставили. Они были обращены высокой передней стеной в сторону берега. Многие культовые сооружения первого периода ориентировались на точки восхода и захода солнца, равноденствия и солнцестояния, и принадлежали к той же культуре, что и ритуальное поселение Оронго — центр церемоний связанных с культом верховного бога Макемаке [Heyerdahl 1976, 164; Liller 1988, 1990]. К раннему периоду можно отнести две аху — в Винапу и Тахаи [Archaeology… 1961, Golson 1962; Ayres 1971]. Позднейшие раскопки показали, что начало среднего периода должно быть отнесено к XIV в. Более поздние датировки были получены для аху Акиви, Винапу, Тепеу, а статуи датируются примерно 1350 г. [Esen-Baur 1983, 1989].

Аху среднего периода обращены в сторону внутренних районов острова. На них стояли монументальные каменные статуи (точнее бюсты), изображавшие вождей. Эти аху были местом вторичного захоронения — в их ниши складывали черепа и кости. Вершиной строительного мастерства жителей острова Пасхи является аху Винапу-I, прекрасной кладки, хорошей облицовки с ошлифованными плитами фасада и шестью каменными моаи, сооруженная около 1500 г.

В поздний период аху превратились в погребения. В особые ниши помещали останки покойников и засыпали их камнями. Завернутые в океанийскую лубяную материю — тапу останки клали также под камни разрушенных аху или под обломки упавших с них статуй. Установка статуй на аху прекратилась.

На зарождение ранней государственности указывают также генеалогии вождей, величественный пантеон вождей и знати (погребальные аху с каменными статуями) и иероглифическая письменность (главный признак всякой государственности), которая возникла, очевидно, в период господства ханау еепе. Итогом войны «короткоухих» и «длинноухих» было падение власти ханау еепе, разрушение статуй их некрополя, пересмотр генеалогий верховных вождей и фольклорных версий, созданный в период их господства.

Первыми европейцами, высадившимися на Рапа-Нуи в апреле 1722 г. были голландцы кораблей Якоба Роггевена. Они назвали остров в честь праздника Пасхи, в первый день которого они подошли к неизвестной земле. От Роггевена и члена его экипажа К. Беренса были получены первые сведения об острове Пасхи, его жителях, об их языке, обычаях и каменных статуях, увенчанных «корзинами» [Roggeveen, 1908, 12—20, 109—110]. Только 48 лет спустя, в 1770 г. к берегам Рапа-Нуи снова подошли европейцы — два испанских военных корабля под командованием Ф. Гонсалеса, который назвал остров Сан-Карлосом в честь своего короля и присоединил его к испанским владениям. Церемония присоединения происходила на северо-востоке острова, на Поике, около Рано-Рараку, в присутствии 800 рапануйцев и команды Гонсалеса. Под обращением к королю Испании Карлу III, несколько рапануйских вождей поставили свои подписи в виде птицы, головы лангуста и других значков, возможно передававших знаки их татуировки [González 1908, 47—49].

Наступивший, в конце XVIII в. так называемый период разрушения статуй хури моаи не привел к установлению мира, а сменился новой, длительной войной двух союзов мата острова — туу, включавшим мата миру и их союзников, живших на северо-западе и хоту ити (мата тупахоту и их сателлиты на северо-востоке острова). Древние памятники пришли в полный упадок, скорее всего вследствие кровавых междоусобиц, в это время употребляются обсидиановые наконечники матаа, о чем свидетельствует рапануйский фольклор.

15—17 марта 1774 г. около острова Пасхи стояли на якоре корабли английского мореплавателя Дж. Кука, который на берег не сходил, а сведения о Рапа-Нуи и его жителях получил от нескольких членов команды, направленных на остров. У англичан создалось впечатление, что остров очень беден, а состояние островитян плачевно. Рапануйцы смогли предложить им лишь немного ямса, батата, сахарного тростника и нескольких мелких кур [Кук 1964, 295—313]. На членов экспедиции Ж.Ф. Лаперуза в 1786 г. остров произвел более благоприятное впечатление. П.А. де Лангль высадился на берег, осмотрел остров, посадил семена культурных растений, привезенных из Европы, и оставил на острове домашних животных, которые вскоре были съедены рапануйцами [La Pérouse 1797, II, 82].

В начале XIX в. на острове Пасхи дважды побывали русские моряки. В 1804 г. у острова останавливался шлюп «Нева» под командованием Ю.Ф. Лисянского, составившего краткое описание острова и жизни рапануйцев [Лисянский 1947, 76—80]. Лисянский и его спутники пришли «в крайнее восхищение» при виде берегов, покрытых богатой растительностью, хороших жилищ, недалеко от которых находились плантации банановых деревьев и сахарного тростника. На юго-западе острова они видели статуи, описанные Лаперузом. Спустя 12 лет на острове Пасхи останавливался российский мореплаватель О.Е. Коцебу во время своего кругосветного плавания на «Рюрике». Сопоставив сведения Кука, Лаперуза и Лисянского, Коцебу пришел к выводу, что благосостояние островитян улучшилось, а население острова увеличилось. Однако вместо статуй, которые видели Кук и Лаперуз, Коцебу нашел только кучу камней [Коцебу 1821, I, 47—51; 1823, III, 284—286].

В течение первой половины XIX в. на остров Пасхи несколько раз заходили корабли различных государств.

Туризм Куда поехать на отдых